Крючок Точка Ру

Наиболее распространенные ошибки при стрельбе из пистолета

Любой новичок в стрельбе почти сразу понимает, что стрелять точно в цель — не всегда так легко, как это выглядит по телевизору. Чтобы достичь в этом мастерства, необходимо как тщательное понимание основных принципов меткой стрельбы, так и неугасимое желание расти в этом направлении.

Один из самых лучших способов улучшить свои навыки — тщательно анализировать свои выстрелы по мишеням и расшифровывать то, что они вам говорят.

Для результативной стрельбы: совместите мушку и целик, наведите прицельную линию на мишень, плавно и ровно нажмите на спусковой крючек

Существует несколько основных принципов меткой стрельбы:

  • прицеливание,
  • положение для стрельбы,
  • нажатие на спусковой крючок,
  • установка прицела, ,
  • приведение оружия к нормальному бою.

Из этих основных принципов важнейшими для точности являются установка прицела, прицеливание и нажатие спускового крючка.

Установка прицела — это совмещение линии прицеливания с целью. Прицеливание — просто наложение совмещенной прицельной линии на предполагаемую цель. Нажатие спускового крючка — процесс нажатия спускового крючка до срабатывания механизма.

Установка прицела

Чтобы правильно совместить прицельную линию, необходимо убедиться в том, что мушка находится на одном уровне с целиком (это называется также ‘ровная мушка‘). Это обеспечит вам необходимый подъем — в том смысле, что выстрел не придется ни выше, ни ниже. Разумеется, горизонтально мушка и целик тоже должны быть выровнены.

Если прицельная линия правильно совмещена, между мушкой и каждой стороной прорези целика будет одинаковое расстояние. Если справа расстояние больше, это означает, что прицел повернут левее, чем вам нужно, и выстрелы будут направлены туда же — и наоборот.

Ровная мушка‘ становится тем важнее, чем больше увеличивается расстояние до цели. Если при стрельбе с 6 метров прицельная линия отклонена всего на полтора миллиметра — разница между точкой попадания и намеченной целью будет равняться 11,4 см.

Как узнать, что проблема именно в совмещении прицельной линии? К примеру, если при стрельбе с 4,5 метров (5 ярдов) выстрелы ложатся достаточно точно в цель, но с 18,3 метров (20 ярдов) пули попадают заметно левее или правее — возможно, придется поработать над ‘ровной мушкой‘.

Обязательно попросите еще кого-нибудь пострелять из этого же оружия, чтобы исключить возможность того, что сами прицельные приспособления сбиты. Если сбито нулевое положение прицела, это тоже будет заметно при стрельбе с больших расстояний.

Правильное совмещение прицельной линии называется ‘ровная мушка’. Мушка находится на одном уровне с целиком. Горизонтально мушка и целик тоже должны быть выровнены.

По мишени можно легко выявить проблемы в совмещении прицельной линии — как на рисунке справа, — при условии, что прицел установлен в нулевое положение. В левой части рисунка ‘ровная мушка’ установлена правильно: верх мушки находится ровно на том же уровне, что и верх целика, мушка находится ровно в прорези.

Метод проб и ошибок

Имейте в виду, что это всего лишь один из вариантов. Такие результаты могут указывать еще на то, что оружие смещается в вашей руке при стрельбе. Анализ мишеней — как диагностирование проблем в двигателе. Опытный механик может сузить область потенциально возможных неисправностей в зависимости от поведения двигателя, и здесь точно так же — вы можете исключить определенные ошибки стрельбы в зависимости от того, как пуля попадает в мишень. Но ни в одном из описанных случаев не обходится без метода проб и ошибок.

Как и большинство проблем, связанных со стрельбой, проблему с совмещением прицельной линии можно решить с помощью незаряженного или специального тренировочного оружия.

Просто вскидывайте оружие, пока оно не пересечется с линией вашего взгляда, а затем ищите правильное положение мушки через прорезь целика.

Вместо того, чтобы просто посмотреть на правильную линию прицеливания и забыть, смотрите на нее хотя бы секунд тридцать. Тогда образ правильной прицельной линии засядет у вас в голове, и у вас быстрее получится ее найти на полигоне или, что гораздо важнее, в случае необходимости самообороны.

Прицеливание

Прицеливание — это не более чем наложение идеально выровненной прицельной линии на мишень. Сочетание ‘ровной мушки‘ и точного прицеливания — залог успешной стрельбы. Если эти условия соблюдены, разница между точкой попадания и намеченной целью будет минимальна, и вы увидите это на мишенях.

Если пули не ложатся кучно, проблема может быть в том, что вы больше сосредотачиваетесь на мишени, чем на мушке. Как вы понимаете, довольно сложно правильно сфокусировать внимание, особенно в случае нападения вооруженного человека. Вы по умолчанию будете фокусировать взгляд на угрозе, а не на мушке.

Для наивысшего уровня точности при нажимании на спусковой крючек необходимо фокусировать взгляд на мушке.

Это означает, что и целик, и мишень будут слегка размыты. Многие стрелки знают о том, что надо фокусировать взгляд именно на мушке, но интересно, все ли знающие делают это на самом деле.

Для того, чтобы закрепить в памяти будущих стрелков важность фокусировке на мушке, некоторые инструкторы по стрельбе советуют своим ученикам сосредоточиться на какой-нибудь части мушки, а не на всей мушке, для этого даже можно поставить на мушке крошечную точку перманентным маркером или лаком для ногтей.

Во время стрельбы фокусируйте взгляд на мушке.

Слишком большой разброс выстрелов? Это может быть от того, что вы не фокусируете взгляд на мушке. При взгляде во время выстрела мушка должна быть самым четким объектом для того, чтобы выстрел пришелся точно в цель.

Еще одно упражнение для отработки правильной фокусировки взгляда уже упоминалось — поднять оружие в позицию для стрельбы и держите взгляд сфокусированным на мушке около полуминуты, повторите несколько раз.

Еще одно полезное для стрелков упражнение — держать на вытянутой руке карандаш или ручку кончиком вверх, выбрать вдали за ним какую-нибудь мишень и фокусироваться то на кончике карандаша или ручки, то на мишени. Это поможет выработать умение быстро переводить взгляд с мушки на мишень и обратно. Важно не забывать о том, что в момент выстрела взгляд должен быть не на мишени, а на мушке или, в данном случае, на кончике предмета.

Нажатие на спусковой крючек

Но даже идеальная ‘ровная мушка‘ и прицеливание не спасут при недостатке управления спусковым крючком. Неправильное нажатие на спусковой крючок часто считается самой распространенной ошибкой при стрельбе из легкого оружия.

Большинство инструкторов по стрельбе сходятся во мнении о том, что самое важное в движении указательного пальца назад для выстрела — плавность и уверенность. Две самые основные проблемы нажатия на спусковой крючок — слишком резкое движение пальца в ожидании отдачи и неспособность перемещать указательный палец независимо от остальной кисти.

Из-за ожидания отдачи у стрелков-правшей пули обычно попадают ниже мишени. Это явление очень хорошо заметно при использовании незаряженного оружия, оборудованного лазером.

Если вы слишком резко нажимаете на спусковой крючок, точка лазера будет смещаться вниз и, предположительно, влево, показывая, куда полетели бы настоящие снаряды.

Если проблема в том, что указательный палец стрелка не может двигаться независимо от остальной кисти, определить это сложнее, потому что тогда точка попадания зависит от движения руки стрелка при нажатии на спусковой крючок. Например, если у стрелка-правши большой палец поворачивается при выстреле по часовой стрелке, скорее всего пуля ляжет правее мишени.

Если ваше оружие идеально подходит для вашей руки, то подушечка вашего указательного пальца удобно ляжет на спусковой крючок, при этом ваша хватка останется правильной — ствол на одном уровне с предплечьем.

Если на спусковой крючок ложится слишком большая часть пальца, то в итоге крючок ‘ухватывается’, и у стрелка с ведущей правой рукой выстрелы из-за этого придутся правее мишени. Это происходит из-за того, что сустав изгибается рефлекторно, и из-за этого рука вместе со стволом поворачивается по часовой стрелке.

Если же наоборот на спуск приходится слишком мало пальца, эта ошибка называется ‘надавливание’ на крючок, потому что указательный палец давит на крючок назад и влево вместо того, чтобы нажимать на него строго назад. В результате этой ошибки пули ложатся левее намеченной цели.

Еще одна ошибка, связанная с нажатием спускового крючка — это чрезмерное давление на рукоять основанием ладони при стрельбе. При этом выстрел, скорее всего, придется выше мишени.

Контролируйте хват пистолета и процесс нажатия спускового крючка. Если хват чрезмерно сильный или слабый, а указательный палец смещён на крючке (жмёте не средней фалангой), то выстрелы будут уходить мимо цели.

Разумеется, выстрелы могут не попадать точно в цель из-за неверной прицельной линии, если мушка находится выше целика. И, опять же, постановка диагноза по мишеням хоть и позволяет сузить круг предполагаемых проблем, все-таки не является очень точной.

Никакое выравнивание прицельной линии вас не спасет, если вы неправильно нажимаете на спусковой крючок. На рисунке справа показаны самые распространенные ошибки при нажатии на крючок и место попадания пуль в зависимости от них.

Возврат спускового крючка

Несмотря на то, что главная тема этой статьи — точность каждого отдельного выстрела, необходимо помнить о том, что контроль над спусковым крючком еще включает в себя возврат крючка в исходное положение от выстрела к выстрелу.

Под умением правильно осуществлять возврат крючка подразумевается перемещение крючка обратно настолько, насколько это необходимо для следующего выстрела. У большинства пистолетов при этом слышится щелчок, а крючок едва заметно сам передвигается вперед.

Очевидное преимущество контроля над этим движением спускового крючка заключается в том, что это позволяет потом сократить длину пути спускового крючка, и, следовательно, время, необходимое для выстрела.

Как определить, что вам не хватает умения правильно удерживать спусковой крючок?

Помимо собственного ощущения того, что вы недостаточно контролируете УСМ, вы увидите, что пули ложатся недостаточно кучно. Но невозможно точно предсказать, куда они лягут, потому что это зависит от того, как именно двигается оружие в момент нажатия на спуск.

Как вы уже догадались, существует немало упражнений для улучшения контроля спускового крючка. Один из самых простых и эффективных способов — без выстрелов совсем. Для того, чтобы повысить уровень контроля, нажмите на спусковой крючок и отведите ее назад как можно дальше, но при этом не позволяя ударнику сработать, затем отпустите крючок обратно.

Повторение этого упражнения — нажатия на спусковой крючок до самой грани срабатывания, поможет вам развить навык управления именно вашим оружием.

Существует несколько способов повысить уровень контроля над спусковым крючком, и один из них — упражнение с монеткой. Нужно сделать выстрел из незаряженного пистолета так, чтобы монетка, лежащая на мушке, не упала.

Как и в случае с тренировкой фокусирования зрения, можно использовать ручку, на этот раз автоматическую, для тренировки правильного нажатия на спусковой крючок. Просто держите в руке ручку так, чтобы кнопка ручки была от вас отвернута, положите на нее указательный палец — как на спуск.

Медленно и плавно нажимайте на кнопку, пока она не щелкнет, при этом не перемещая остальные части вашей руки. Это действие симулирует нажатие на спусковой крючок до выстрела. Медленно отожмите кнопку до щелчка — как при возврате спускового крючка.

Еще одно простое и эффективное упражнение — тренировка с монеткой. Положите монетку на мушку незаряженного оружия, правильно прицельтесь — ‘ровная мушка‘ и прицеливание. Уверенно и прямо нажмите на крючок, пока не произойдет холостой выстрел. Если монетка осталась лежать там, где лежала — вы уже достаточно хорошо контролируете УСМ.

Крючок Точка Ру

Дактилоскопическая экспертиза — часть дактилоскопии, связанная с идентификацией конкретного человека по отображениям (следам) кожных покровов рук человека.

Вопросы, разрешаемые дактилоскопической экспертизой, делятся на две группы:

1. Вопросы, относящиеся к характеристике следов и к определению механизма их образования, а именно:

— имеются ли на объекте следы рук и, если да, то пригодны ли они для идентификации личности человека?

— каким пальцем какой руки оставлен данный след?

— в результате каких действий: касание, нажим, захват оставлены данные следы?

2. Вопросы, связанные с идентификацией:

— не оставлены ли данные следы рук конкретным лицом?

— не оставлены ли следы рук одним лицом?

— не принадлежат ли отпечатки пальцев рук на дактилокарте трупа конкретному лицу?

Объектами дактилоскопической экспертизы являются сами следы, их копии, фотоснимки и образцы для сравнения.

Следы и экспериментальные оттиски кожных узоров — это идентифицирующие объекты, т.е. объекты, с помощью которых устанавливается тождество конкретного лица, являющегося идентифицируемым объектом.

Для дактилоскопической экспертизы присущи те же стадии исследования объектов, которые свойственны, для всех идентификационных экспертиз:

— оценка результатов исследования и формулирование выводов;

— оформление результатов исследования.

Предварительное исследование начинается с ознакомления эксперта с постановлением о назначении экспертизы. При этом выясняются следующие вопросы:

— когда и кем вынесено постановление о назначении экспертизы;

— по материалам какого уголовного дела оно вынесено;

— изучаются обстоятельства преступления; при этом выясняется когда изъяты следы и сколько времени прошло с момента их изъятия до поступления на экспертизу, каким способом и где, на каких предметах изъяты следы;

— вид экспертизы: первичная, дополнительная и повторная;

— уясняются вопросы, поставленные пред экспертом;

— устанавливается соответствие объектов, поступивших на исследование с их перечнем, указанным в постановлении о назначении экспертизы (в некоторых случаях и с журналом ОМП), выясняется характер упаковки (способствовала ли она сохранности следов) и ее сохранность, выясняется также соответствие пояснительных надписей на упаковке обстоятельствам происшествия.

После этого производится фотосъемка упаковки объектов, поступивших на исследование, осматриваются сами объекты, производится фотосъемка их внешнего вида, определяется механизм образования обнаруженных следов, каким пальцем какой руки оставлен данные следы и производится фотосъемка следов, в которых имеются папиллярные линии.

Основные правила фотосъемки следов рук:

— видимые следы фотографируются без предварительного окрашивания;

— фотографируются следы по правилам детальной фотосъемки;

— если имеется группа следов, то фотографируются все вместе, а после этого каждый след в отдельности (масштаб изображения от 1:1 до 5:1);

ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ УСЛОВИЕМ после фотосъемки является следующее:

Необходимо проверить сравнить изображение следа на фотоснимке со следом на объекте, чтобы не получить зеркального изображения.

Одновременно решается вопрос о пригодности отпечатков в образцах для проведения сравнительного исследования, при этом учитывается полнота и четкость отображения папиллярных узоров в отпечатках, а также наличие в отпечатках и оттисках папиллярных узоров тех участков рук, которыми оставлены следы.

Детальное исследование объектов дактилоскопической экспертизы производится в два этапа, которые условно подразделяются на:

— раздельное исследование — подробное, всестороннее исследование всех следов и их признаков;

— сравнительное исследование — производится сравнение следов между собой и с отпечатками (оттисками) рук на дактилокарте (производится в случае решения идентификационных задач).

На стадии раздельного исследования определяется четкость, полнота и выраженность папиллярного узора в следе. В том случае, когда след отобразился неотчетливо, папиллярные линии не просматриваются можно сделать вывод о том, что данный след для идентификации личности не пригоден.

Изучение четких и полных следов начинается с определения общих признаков папиллярного узора:

1. Тип узора (дуговой, петлевой, завитковый, прочие).

— дуговые: простые, пирамидальные, шатровые, елкообразные, с неопределенным строением центра;

— петлевые: простые, изогнутые петли, встречные петли, половинчатые, замкнутые и т.д.;

— завитковые: круги, овалы, петли-спирали, петли-клубки, улитки, неполные и т.д..

3. Число линий между определенными точками узора, например между центром и дельтой.

4. Взаиморасположение частей или элементов узора относительно друг друга.

5. Направление и степень крутизны потоков папиллярных линий.

6. Величина узора (расстояние между папиллярными линиями.

После изучения общих признаков анализируются частные признаки (детали строения папиллярного узора) по их наличию, форме, размерам расположению и взаиморасположению.

Частные признаки делятся на следующие группы:

— ч/п папиллярных узоров;

— ч/п папиллярных линий;

— детали строения микрорельефа папиллярных линий;

— другие признаки узоров.

Признаки папиллярных узоров: (признаки определяются по часовой стрелке или слева — направо)

— начала и окончания папиллярных линий (l больше 2 мм);

— раздвоения и слияния линий;

— точка (размер ее должен быть не больше, чем 1,5 ширины п/линии)

Признаки папиллярных линий:

— утолщение, либо утоньшение линии;

Признаки микрорельефа папиллярных линий используются при пороскопических и эджеоскопических исследованиях. Пороскопия занимается исследованием пор (устьев каналов потовых желез размером 0,08-0,25 мм). Впервые классификацию пор дал и обосновал француз Эдмон Лакар в 1911 году. При проведении пороскопических исследований в качестве признаков учитывается:

— расположение пор относительно оси папиллярной линии;

— расположение пор относительно друг друга;

— форма и размер пор;

— количество пор на определенном участке;

— наличие утолщений линий в месте расположения пор, а также различных карманов, либо устьев.

Эджеоскопические признаки (край, контур, очертание папиллярной линии) впервые исследовал и обосновал Чаттарджи в 1961 году (Индия). На этих видах исследований подробно останавливаться не будем, так как они встречаются крайне редко, их достоверность ниже традиционных дактилоскопических исследований (в прибалтийских тогда еще республиках было сделано несколько неправильных выводов по сложным уголовным делам). Для проведения данного вида исследования необходимо соблюдение одного очень важного условия — след должен поступить на исследование без какой-либо предварительной обработки, так как частицы дактилоскопического порошка соизмеримы с размерами пор и могут менять конфигурацию очертаний папиллярных линий.

Другие признаки: мелкие участки флексорных линий, отображающихся в следах в виде мелких белых линий, места их пересечения и слияния между собой, либо с узкими складками-морщинами, а также детали шрамов.

Изучение частных признаков производится в определенной последовательности. Отправной точкой может служить дельта, центр либо какой-то броский частный признак. На фотоснимке частный признак отмечается иглой, после чего оценивается вся совокупность выявленных признаков. По результатам оценки делается вывод о пригодности данного следа для идентификации личности. Количественная выраженность частных признаков в сочетании с их качественной характеристикой (четкость отображения, идентификационная значимость и т.п.) — это основа для формирования внутреннего убеждения эксперта об индивидуальности объекта исследования.

Советскими криминалистами разработан количественный метод определения пригодности следов для идентификации личности. Сущность метода заключается в том, что источником идентификационной информации служат не только количество и ценность отобразившихся деталей, но и протяженность папиллярных линий (отсутствие признаков — тоже признак). Здравый смысл в этом, конечно, есть, но на практике данный метод широкого применения не получил. В тех случаях, когда в следе признаков недостаточно, то переходят к более тщательному изучению характеристик признака (размер, форма, др. особенности). Встречаются следы, в которых отобразилось всего несколько частных признаков папиллярных узоров. В этом случае изучается микрорельеф п/линий и при наличии в нем комплекса индивидуальных особенностей делается вывод: «След пригоден для идентификации личности при исследовании микрорельефа папиллярных линий». Значительную роль в облегчении поиска соответствующего следу отпечатка руки на дактилокарте оказывает предварительное определение, каким участком руки оставлен след (каким пальцем). Отметим наиболее характерные признаки, указывающие на палец и руку, оставивших след:

— размеры следов; с их помощью практически всегда можно определить пальцем или ладонной поверхностью руки оставлен след и кроме того, след большого пальца несколько шире следов других пальцев рук;

большого и мизинца — ближе к овалу;

среднего и безымянного — ближе к прямоугольнику;

указательного — овальная со скосом по отношению к основной оси

— наклон оси узора: вправо — характерно для левой руки и наоборот;

— раскручивание спирали в завитковом узоре: против часовой стрелки — правая рука, а по часовой стрелки — левая рука;

— в следах захвата большого пальца правой руки и указательного, безымянного, среднего и мизинца левой руки отображается в основном правая дельта, а в остальных пальцах рук — наоборот.

На стадии сравнительного исследования объектов д/э определяется фактическое обоснование заключения эксперта о наличии или отсутствии тождества идентифицируемого объекта. Сравнительное исследование производится только с помощью непосредственного сопоставления идентифицирующих признаков кожного узора, отображенного в следе и узора в оттиске образце с помощью простейших оптических приборов. Для получения полных и достоверных данных сравнительное исследование лучше всего производить по фотоснимкам. Для методически правильного проведения сравнительного исследования в д/э требуется соблюдать три важнейших условия:

1. Сравнительное исследование должно быть полным. Сравнивать необходимо все детали узора, отображенного в следе, когда в процессе сравнения не обнаруживается существенных различий. Иными словами нельзя ограничиваться сравнением только части признаков, полагая, что если совпадают они, а количество их значительно больше (10 и более), то автоматически должны совпасть и все остальные.

Из теории идентификации известно, что если для вывода о тождестве необходимо совпадение совокупности признаков, индивидуализирующих данный объект, то для доказательства отсутствия тождества достаточно различия хотя бы одного из них, если это различие касается существенных признаков. Чтобы выявить, не пропустить такое различие, необходимо действительно полное, а не искусственно ограниченное по объему сравнение признаков.

2. Совпадения должны быть реальными, а не мнимыми.

Совпадающими следует признавать только такие детали, которые в обоих сравниваемых узорах действительно одинаковы как по положению в узоре, которое можно проверить, так и по особенностям строения с учетом их естественно допустимых изменений. Определяя положение детали в узоре, нельзя, поэтому пользоваться сугубо ориентировочными критериями, например, считать количество папиллярных линий между нею и другой деталью примерно одинаковым, хотя точно установить его в одном из сравниваемых узоров в силу тех или иных причин бывает невозможно.

3. Сравнительное исследование должно быть двусторонним. Установленные в процессе сравнения следа с отпечатком совпадающие детали строения их папиллярных узоров свидетельствуют о том, что в отпечатке имеются такие же детали, как и в следе и индивидуальную совокупность они будут образовывать лишь тогда, когда на сопоставляемых участках не будет обнаружено различающихся признаков.

Процесс сравнительного исследования подразделяется на два этапа. На первом из них анализируются сопоставляемые общие признаки, а на втором их частные признаки.

При сравнении общих признаков решаются основные задачи: имеются ли в сравниваемых образцах опечатки (оттиски) совпадающие по общим признакам и, если нет, то следует отрицательный вывод о пригодности. При этом необходимо учитывать полноту отображения узоров в образцах. В том случае, когда определено совпадение по общим признакам, переходят к исследованию частных признаков. При этом за начальную точку берется какая-либо характерная особенность. После этого в намеченной последовательности сопоставляют все остальные особенности сравниваемых узоров. Обязательно проверить все признаки в следе (в случае совпадения признаков).

Если при сравнении устанавливаются различия, то необходимо установить их природу. Как отмечалось выше, наличие хотя бы одного четкого различающего признака позволяет судить об отсутствии тождества. Необходимо учитывать, что следы часто на исследование поступают в искаженном виде и часть различий может быть объяснена условиями следообразования (различная толщина папиллярных линий в следе и отпечатке, нечеткость отображения отдельных признаков по периферии следа и т.п.).

Для проверки искаженных следов некоторые практики рекомендуют детали соединять линиями и сравнивать геометрические фигуры. Совпадение площадей фигур рекомендуют использовать как одно из доказательств тождества.

Таким образом, если выявленные различия объяснимы, а устанавливаются совпадения общих признаков и всех частных, то это значит что след и отпечаток оставлены одним лицом.

Оценка всей совокупности результатов сравнительного исследования — наиболее ответственный этап экспертизы, поскольку от него зависит характер вывода эксперта.

Решение вопроса об отсутствии тождества и, соответственно, обоснование утверждения о различии сравниваемых узоров обычно трудностей не вызывают. Для этого требуется выяснить наличие одного из двух условий:

— сравниваемые узоры не совпадают по типу, а однотипные — по виду или другим общим признакам их строения, с учетом возможных искажений признаков в следе;

— при совпадении общих признаков или при отсутствии их отображения в следе узоры имеют существенные различия хотя бы в одной детали строения, причем это различие не может быть объяснено условиями следообразования.

Гораздо труднее решить вопрос о наличии тождества, когда узоры совпадают. Для обоснования вывода о том, что след и отпечаток образованы одним и тем же пальцем руки, необходимо не только установить, что признаки строения папиллярного узора в следе и отпечатке совпадают, но и определить, что образуемая ими совокупность совпадающих признаков индивидуальна, а поэтому и неповторима.

В связи с этим, и возникает вопрос: какое количество признаков можно считать достаточным для образования индивидуальной совокупности. Заслуживает внимания количественный критерий, предложенный в начале 20 века французским криминалистом Бальтазаром. Полученные им результаты свидетельствуют о том, что совпадение 17 признаков может встретиться лишь в 17 млрд. 179 млн. 869 тыс. 184 отпечатков, т.е. обнаруженные совпадения 17 деталей возможно при исследовании 1,7 млрд. человек. Так как тогда население земного шара не превышало 1,5 млрд. человек этот количественный признак и был принят за основу. В отдельных странах с учетом численности населения названное количество совпадающих признаков было уменьшено до 12. Количественный критерий равный 12 длительное время действовал в практике судебных органов и экспертных учреждений страны. В некоторых странах он используется и в настоящее время. В принципе математическая основа расчета правильна и не было такого случая, когда бы при совпадении 12-17 деталей (при отсутствии различий конечно) был бы сделан ошибочный вывод. Напротив, этот критерий явно завышен и его использование на практике искусственно ограничивало возможности экспертизы.

Таким образом, если учесть качественную сторону признаков, то для идентификации потребуется меньшее количество признаков.

В настоящее время нашими экспертными учреждениями не используется какой-либо заранее обусловленный количественный критерий установления тождества при производстве дактилоскопических экспертиз.

Неповторимость и индивидуальность совокупности признаков определяется на основании внутреннего убеждения эксперта, субъективного по форме, но основанного на объективных факторах:

— качественная характеристика признаков, определяемая частотой их встречаемости.

Основным критерием оценки идентификационной значимости общих и частным признаков папиллярных узоров является частота их встречаемости. Чем чаще признаки встречаются, тем меньше их идентификационная значимость.

Частота встречаемости общих признаков:

Петлевые узоры в основном простые (95 %), реже встречаются половинчатые петли (2,5 %), а изогнутые петли встречаются очень редко.

По наличию линий в центре петли они встречаются:

50 %- с одной линией;

24,7 %- с двумя линиями;

7% — с тремя линиями;

1,5 % — с четырьмя линиями и больше.

Завитковые узоры в зависимости от строения центра распределяются следующим образом:

круги и овалы — 16,5 %

Количество линий между центром и дельтой.

По статистике петлевые узоры с количеством линий между центром и дельтой 1-3 и 28-30 настолько редки, насколько часто встречаются средние из них (12-16).

Частота встречаемости частных признаков в папиллярном узоре в зависимости от их вида неравномерна, что и обуславливает их различную идентификационную значимость. Чаще других встречаются начала и окончания линий (48,5 %), несколько реже слияния и разветвления (33,5 %), еще реже короткая линия и точка (10,4 %), крючки (4,3 %), островки (2,4 %), мостики (1 %).

Формы выводов в дактилоскопической экспертизе.

На основе оценки результатов сравнительного исследования и с учетом поставленных вопросов эксперт делает вывод по экспертизе.

Вывод о наличии тождества — допустим, когда сравниваемые узоры не имеют существенных различий, а совокупность их совпадающих признаков индивидуальна и неповторима в других отпечатках.

Вывод об отсутствии тождества возможен, когда установлены существенные различия каких-либо идентификационных признаков.

Возможен и предположительный вывод о наличии тождества, но в практике производства дактилоскопических экспертиз он не применяется.

При установлении непригодности следа для идентификации личности необходимо учитывать два важных обстоятельства:

-след может быть признан пригодным для идентификации личности при исследовании микрорельефа линий;

-след можно использовать для исключения лиц, т.е. для отрицательного решения вопроса о тождестве.

Оформление результатов исследования при производстве д/э лучше всего начинать с оформления фототаблиц, так как в этом случае облегчается составление заключения эксперта.

На фототаблицу при решении вопроса о пригодности следов помещаются:

— фотоснимки общего вида упаковки объектов, поступивших на исследование;

— фотоснимки, на которых показан общий вид объекта, при этом желательно, чтобы были видны обнаруженные на них следы; если объектов несколько, их очень много и они однотипны, можно их всех показать на одном фотоснимке;

— фотоснимки общего вида следов, обнаруженных на предмете;

— фотоснимки каждого из следов, который признан пригодным для отождествления личности.

Если при проведении экспертизы установлено совпадение следа с отпечатком пальца проверяемого лица, то дополнительно на фототаблице помещают и ф/снимок отпечатка, выполненного в одном масштабе со следом.

Результаты сравнительного исследования иллюстрируют, показывая на фотоснимках красителем красного цвета совпадающие частные признаки. Когда деталей в следе немного — их указывают все, а при их большом количестве указывают 15-20. В том случае, когда производится разметка признаков необходимо изготовление и помещение на фототаблицу контрольных ф/снимков.

Если установлено совпадение нескольких следов с отпечатками одного лица, то производится одна разметка для иллюстрации совпадения, при условии, что следы изъяты с одного места происшествия. Если установлены совпадения следов, изъятых с одного м/п с отпечатками пальцев рук разных лиц, то разметка производится по каждому лицу отдельно.

Иллюстрация совпадения следов с отпечатками пальцев рук потерпевших или других причастных лиц производится путем наклеивания ф/с данных следов на их дактилокарты и указанием стрелкой на отпечаток, с которым установлено совпадение.

— фотоснимки прямоугольной формы;

— основания следов (отпечатков) параллельны нижнему краю фотоснимка;

— линии разметки не должны пересекаться друг с другом, причем их окончания в месте расположения признака должно заканчиваться точкой;

— цифры и линии разметки располагаются по часовой стрелке от нижнего левого угла фотоснимка и равномерно вдоль левого и правого краев фотоснимка;

— одноименные признаки обозначаются одними цифрами и их количество на фотоснимке следа и отпечатка должны соответствовать друг другу;

— под каждым фотоснимком должны быть нанесены пояснительные надписи и каждый лист фототаблицы подписывается экспертом.

Составление заключения эксперта.

Остановимся на особенностях составления исследовательской части заключения эксперта, в которой должно быть указано:

— каким образом объекты поступили на исследование;

— описание упаковки объектов и имеющихся на ней пояснительных надписей, оттисков печатей; имеются или нет видимые нарушения упаковки объектов, и способствовала ли она сохранению имеющихся следов;

— соответствуют ли объекты, поступившие на исследование перечню, указанному в постановлении о назначении экспертизы;

— кратко характеризуются объекты, поступившие на исследование, характер их поверхности, отличительные признаки;

— описание следов: каким способом обнаружены, количество, вид, расположение на объекте и взаиморасположение, описание общих признаков и деталей;

— обоснование вывода о пригодности для отождествления личности, либо о его непригодности;

— обоснование, каким участком руки оставлен данный след;

— условия фотосъемки следов (на практике обычно в конце исследовательской части заключения);

— описание объектов, поступивших на исследование в качестве образцов: Ф.И.О лица, год и место рождения, на чем изготовлены отпечатки, каким красителем и их качество; в том случае, когда вывод об отсутствии тождества делается на основании различных общих признаков в следе и отпечатке, то указываются типы и виды узоров в отпечатках пальцев рук на дактилокарте;

— описание результатов сравнительного исследования с обоснованием выводов и ссылкой на фототаблицу.

Исследовательская часть заканчивается описанием технических средств, которые были использованы при производстве экспертизы.

Онлайн чтение книги Обезьяна приходит за своим черепом
Глава вторая

Слова Ланэ о петле, затянувшейся вокруг шеи, имели свой особенный смысл.

Прежде всего надо сказать, что петля эта никак не должна быть понята как метафора.

Нет, была такая петля, и лежала она в нижнем ящике письменного стола, похожая на свернувшуюся ядовитую гадину. К ней и записка была приложена так, чтобы никаких сомнений насчёт её назначения не оставалось. Но опять-таки, чтобы вполне понять, что она обозначала, и то, что произошло дальше, надо начать издалека, с первых годов двадцатого столетия.

Именно в это время, окончив медицинский факультет Гейдельбергского университета, отец поступил судовым доктором на грузовой пароход голландского акционерного общества «Ван Суоотен и К0».

Случайно я знаю некоторые подробности.

Судно было вместимостью в шесть тысяч тонн, называлось «Афродита Пенорожденная», и это совсем не соответствовало ни его виду, ни его назначению.

Начать с того, что это было большое грязное корыто, годное только на слом и на получение страховой премии. Может, на это и рассчитывали его владельцы, посылая эту лохань в такие далёкие рейсы. Но судно не тонуло: на нём был старый, опытный капитан, сорок матросов да представитель фирмы, и все они никак не хотели расстаться с жизнью.

А жизнь была у них простая, ясная и не особенно тяжёлая.

Пристав к берегу, судно по целым неделям стояло на якоре и ожидало погрузки, а матросы пили джин, сходились с женщинами и резались в карты. Доктору нечего было делать с просмолёнными организмами этих морских бродяг.

С утра он брал палку, томик трагедий Сенеки, сачок для бабочек, вешал через плечо ботанизирку и уезжал на берег. Он увлекался в ту пору латинскими стихами, коллекцией экзотических бабочек и составлением гербария ядовитых растений. Его первой научной работой было исследование о растительных ядах Римской империи.

Вот в одну из этих прогулок он и натолкнулся на череп индонезского человека.

Это не совсем так.

Не череп он нашёл, а только часть черепного свода, бурую шершавую окаменелость, с первого взгляда даже не отличимую от валяющейся тут же гальки.

Отец после рассказывал, что он как будто сразу же понял всё гигантское значение своей находки.

Запыхавшись, он вбежал в каюту капитана и положил перед ним на стол эту бесценную окаменелость.

— Что это такое? — ошалело спросил капитан и потрогал было кость пальцами.

— Череп Адама! — ответил отец.

— Вот что, Леон, — сказал капитан и брезгливо отряхнул пальцы, выбросьте вы эту гадость за борт и не пейте натощак; вы ещё молодой человек, и не надо прививать себе дурные привычки.

Конечно, у меня есть все основания думать, что этот рассказ сильно стилизован, так же как рассказ о знаменитом ньютоновском яблоке или ванне Архимеда, но таким он вошёл во все научные биографии моего отца. Повторяю ещё раз — мой отец любил выражаться красиво, недаром любимым его автором был Сенека. На другой день отец привёз с берега обугленную от времени берцовую кость, коренной зуб и обломок затылочной части черепа. Дальше уже требовались основательные раскопки, и больше отец на это место не ездил. Вернувшись в Голландию, он сейчас же рассчитался с торговой фирмой «Суоотен и К°» и уехал на родину. Там у его отца, старого нотариуса города Нанта, было своё небольшое имение, и он засел в нём, обложившись книгами.

Усидчивость и трудолюбие его были просто невероятны.

За три месяца он исписал две тетради по пятьсот страниц каждая, начал было третью, но не кончил, бросил в корзину, где вместе с грязным бельём валялся Сенека, и уехал — сначала в Париж, а потом в Лондон.

Ещё год упорной, усидчивой и безмолвной работы в библиотеке Британского музея — и вот биография отца уже идёт крупным планом.

Доклад в Лондонском королевском обществе археологии и древней истории.

Статья в анналах Британского музея.

Другая статья, популярная, в воскресном номере «Таймс».

Ещё один доклад, публичный, в обществе любителей древности.

Отец любил рассказывать об этом вечере.

Зал переполнен публикой.

В первых рядах блестят голубые седины и розовые лысины знаменитых стариков. После двухчасового доклада к отцу подходит человек, чьё имя известно каждому школьнику. Он стар, но ещё прям и бодр, как крепкое столетнее дерево.

— Молодой коллега, — говорит он громко, так, что слышат все находящиеся в зале, — позвольте пожать вам руку. Вы сделали великое открытие. Вы пошли дальше Кювье. Он показал мне предка моей собаки, а вы сегодня отдёрнули завесу времени, и я увидел самого себя.

Три музея и два института четырёх различных стран спорят между собой за честь обладать этими бесценными останками. Год продолжается переписка, и наконец отец жертвует их в музей своего родного города. Там они покрываются лаком и заключаются в стеклянную раму. «Homo Indonesia Messonie», — гласит надпись на металлической таблице, и с этим именем гипотетический крестник моего отца, весь состоящий из одного зуба, берцовой кости и обломка черепа, входит в науку.

Но шум в газетах продолжается.

Так вот как выглядит наш предок!

Вот какое у него было обезьянье лицо, звериные, острые скулы, полусогнутое, очевидно, волосатое тело. Вот он, родоначальник всех Венер и Аполлонов! Полно, так ли всё это? Не напутал ли чего-нибудь этот шустрый судовой доктор? И вот на средства какой-то скучающей английской леди собирается на место находки новая экспедиция.

Фрахтуется специальный корабль, на его палубе сидят проворные геологи с молоточками в карманах, антропологи и специалисты по археологии и первобытному искусству.

Но чёрта с два! Ничего не обнаруживается в диллювиальных глинах. Холм пуст, и привезённые эолиты оказываются просто булыжниками. Огорчённая леди может их выбросить в помойное ведро.

Дальше создаётся институт первобытной культуры и палеантропологии.

Отец назначается его научным руководителем и первым директором.

Снова организуется экспедиция. Может быть, что-нибудь да выдаст земля, если её хорошенько попросить об этом.

Несчастный холм грызут со всех сторон!

Выкапываются какие-то сомнительные собачьи кости, но отец отрицательно качает головой. Нет, это не пойдёт: индонезский человек не занимался охотой, он не имел домашних животных. Да и вообще хватит! Хватит шума, газетных сплетен, научных статей и экспедиций! С него достаточно и того, что он сделал. Достаточно? Нет, это ещё не всё. Надо выжать из этой жёсткой костяной губки всё, что она имеет. Вот надо хотя бы получить гипсовый слепок с мозговой полости. Черепной свод сохранился хорошо значит, что-нибудь да должно получиться. Но ведь череп до краёв заполнен кремнезёмом, сросшимся с костью! Очищать его нельзя — он сейчас же превратится в известковую пыль! Каждое неосторожное прикосновение может быть гибельным. И вот отец совершает свой второй подвиг! Он покупает обыкновенную зубоврачебную бормашину, ставит её к себе в кабинет и начинает высверливать череп.

Он терпелив и неустанен.

Двадцать пять лет продолжается эта операция. Он не торопится, за день он делает всего несколько миллиметров. Поистине он похож на ту мифическую птицу, которая раз в столетие прилетает в горы, чтобы долбить гранитную скалу. Откуда-то об этом узнают газеты и юмористические журналы; фельетонисты не знают, как к этому следует отнестись, и на всякий случай начинают смеяться.

Отец не обращает внимания на это.

Он всё сверлит, сверлит, сверлит свой злосчастный череп.

А, пусть себе смеются!

Он сам улыбается, когда при нём говорят об этом. Но через двадцать пять лет в «Известиях института» появляются снимки слепков с мозговой полости индонезского человека. Становится возможным сделать ряд выводов о его интеллекте и психике, в частности решить вопрос, обладал ли он членораздельной речью.

Бормашина уже не нужна. Её стаскивают со второго этажа, где находится кабинет отца, и переносят в зубоврачебный кабинет какого-то благотворительного общества.

Иди с миром, старушка! Ты достаточно потрудилась на своём веку. Теперь ты будешь сверлить обыкновенные человеческие зубы.

Вот, собственно говоря, и всё, что касается индонезского человека.

Но, конечно, научная биография отца была много шире. Не надо представлять себе так, что он двадцать пять лет сидел в кабинете и жужжал на бормашине. Нет, конечно, у него были такие промежутки, когда он месяцами не поднимался на второй этаж института. Во время одного из них он женился (надо сказать, так же быстро и неожиданно, как когда-то сделался антропологом) и родил сына.

Летом он блуждал по Европе и Азии с группой студентов и землекопов, раскапывал устья древних рек, рылся в бытовых остатках палеолита и вслед за индонезским человеком откопал ещё двух или трёх его братьев. В его кабинете появилось ещё несколько человеческих разновидностей: новый тип неандертальца; какой-то богемский человек, близкий к расе кроманьонцев, но значительно более древний; европейский подвид синантропа и какие-то неясные костные фрагменты загадочной эпохи, реконструировать которые ему так и не пришлось.

Затем была проделана работа по восстановлению облика всех первобытных рас, открытых за тридцать лет работы института. На сохранившиеся лицевые части черепа наносились хрящи, фасции, мускулатура, кожа, потом всё это переносилось на бумагу, гипс или глину.

Это была трудная работа, которую художники проделывали не только костью и резцом, но и какими-то специальными измерительными приборами.

Человеческое лицо рассчитывалось и размерялось, как архитектурный чертёж. Оно было разложено на столбики цифр, пропорций и измерений.

В конце десятого года работы сад института украсился галереей страшных обезьяньих харь, которым, верно, позавидовал бы и строитель собора Парижской Богоматери.

Последние пять лет отец сидел в кабинете и писал книгу, в которой был подытожен сорокалетний опыт его исследований.

Когда вышел шестой выпуск второго тома, Оксфордский университет преподнёс отцу докторскую мантию.

После выхода третьего тома его выбрали в члены Академии наук СССР.

Книга называлась «История раннего палеолита в свете антропологии (к вопросу об единстве происхождения современных человеческих рас)». Книга имела мировой успех, и в 1933 году один экземпляр её был сожжён в Берлине.

Узнав об этом, отец потёр руки и продекламировал:

Я не бежал, я не отвёл глаза

От пасти окровавленного гада

И от земли, усеянной костями

Вокруг его пустынного жилья.

Но костёр в Берлине не был ещё исчерпывающим ответом.

Чудовище выжидало и собиралось с мыслями.

В следующем году, в журнале «Фольк унд расе», появилась статья некоего Кенига «О чёрном кабинете профессора Мезонье, или Чудеса френологии». Автор её уже был достаточно известен отцу по другим статьям в том же журнале. Все они касались вопросов расы и крови, и пока позиция отца не была ещё вполне ясна (а ясна она стала только после выхода его последней книги), его имя не появлялось иначе, как в сопровождении эпитетов: «уважаемый», «высокочтимый» и «многоучёный». Кениг любил двухсложные, гомеровские эпитеты и щедро награждал ими отца.

Но, читая его статьи, отец качал головой и хмурился.

Кенигу никак нельзя было отказать в ловкости и в каком-то странном, изощрённом таланте искажать всё, до чего он дотрагивался. Под его пером лгало всё. Цитаты, которые он приводил в невероятном количестве, часто даже не извращая их, — для этого ему достаточно было просто отсечь начало или конец фразы — цифры, статистические данные. Он брал отдельные куски текста из разных мест, сталкивал их, пересыпал восклицательными и вопросительными знаками, и вот они превращались в абракадабру, бессмыслицу, начинали противоречить друг другу. А мысли-то были правильные и хорошие.

У Кенига Гёте становился расистом, Клейст приветствовал Гитлера, Рудольф Вирхов говорил о пользе стерилизации.

В тот год на книжном рынке Европы усиленно шёл Чехов. Кениг добрался до него, выписал монолог фон Корена из «Дуэли» и поместил его в статье «Великий русский новеллист об охране чести и крови нации». Дураки читали и разевали рты.

Пока это были довольно невинные упражнения, рассчитанные не так на человеческую глупость, как на примитивное невежество. Но вот в одной из своих статей Кениг назвал себя учеником и продолжателем высокочтимого, высокоавторитетного профессора Мезонье. В этой же статье, несколькими страницами ниже, он уже прямо заявлял о своей многолетней работе в стенах института. Это озадачило отца.

И статья была наглая, и никакого Кенига отец не помнил.

Он написал ответ, в котором с достаточной ясностью высказал свой взгляд на упражнения Кенига, а главное, выяснил позицию института по отношению к журналу и к расовой теории вообще.

Ответ был помещён в очередном томе трудов института.

Кениг в то время перчатку не поднял, и на этом дело пока и кончилось.

Отец уже стал забывать об этом инциденте, когда появилась новая статья Кенига.

Тон её был ещё сдержанный: пышные гомеровские эпитеты ещё не исчезли окончательно, но наряду с ними появились другие. Профессор Мезонье, не переставая быть высокоученым и высокоавторитетным, становится хитроумно изобретательным, а под конец и просто ловким. «Мы бы не желали употребить другое слово», — замечал автор статьи. Но если тон статьи ещё допускал толкования, то самая суть её была вполне ясна и определённа.

Кениг ставил под вопрос всю научную работу института.

Рассуждал он примерно таким образом.

Как известно, огромное значение имеют не только самые находки, но и то, где, кем, когда и при каких обстоятельствах они были найдены.

И он повторил ещё раз — где, когда и кем?

Ведь дело-то обстоит так.

Вот демонстрируется какой-то и чей-то череп. Профессор Мезонье говорит: «Этот череп принадлежит человеку вымершей расы, жившей, ну, скажем, в конце вюрмского обледенения». Отлично! Учитель сказал, и всем остаётся только верить. Ну, а если это всё-таки не так, если совсем не на такой глубине и не в тех геологических слоях найден череп и несчастный носитель его умер всего сто или двести лет тому назад? Что остаётся тогда от всех учёных построений хитроумного профессора? За доводы профессора, однако, говорят как будто сами его находки.

Ведь галерея антропоидов всё-таки украшает его институт, а вид их говорит сам за себя. Хорошо! Но тут он задаёт такой вопрос: учёл ли высокочтимый учёный те изменения, которые претерпевает полая человеческая кость под давлением огромных земляных масс? Неужели приходится повторять великому антропологу, что кость не камень, не бронза, даже не затвердевшая глина, а податливая, пластическая масса, пропитанная кальциевыми солями, и под влиянием огромной тяжести она может менять свою форму? К тому же окончательное окостенение черепного свода оканчивается очень поздно, оно может быть и вообще не полным: под влиянием некоторых болезненных процессов наступает иногда так называемая декальцинация организма, то есть размягчение кости.

Как же не учесть всего этого при объективном исследовании!

Кто, например, не только из анатомов, но и просто из образованных людей не знает, какой мягкостью отличается череп Тургенева, — а ведь он умер в очень преклонном возрасте.

Предположим теперь, что этот череп попал бы сначала под равномерно-медленное давление земляной массы, а потом, эдак лет через сто, очутился в руках изобретательного профессора. Какой бы страшный облик придал тогда этот ловкий учёный («мы бы не желали применять другое слово», — оговаривался Кениг) великому писателю!

Здесь стоит вопрос только о добросовестном заблуждении. Но если продолжать мысль, то позволительно спросить: а что же будет с черепом, специально обработанным с целью удалить полностью или частично кальциевые соли? Ведь тогда и года хватит для получения любых результатов!

О, он не ставит точки над «и», он ничего не утверждает, он только предполагает и спрашивает. Он просто считает, что работы института нуждаются в проверке.

А что при такой проверке могут получиться самые неожиданные результаты, он скоро попытается доказать.

И вот в следующем же номере журнала появилась целая серия снимков с «Коллекции доктора Кенига».

Чего тут только не было!

Черепа — удлинённые, как тыквы, круглые, как арбуз, сплющенные с боков. Какие звериные облики должны были иметь их обладатели, если бы они оделись кожей и плотью!

В сопроводительной статье, очень короткой, впрочем, доктор Кениг писал, что он не требует лавров профессора Мезонье, а только доказывает ему, что и он мог бы их иметь, если бы захотел. Что же касается нападок профессора на истинную науку и на великий принцип чистоты крови, который так не нравится профессору, то он очень советует ему прочесть две хорошие книги — «Моя борьба» Гитлера и «Миф XX века» Розенберга.

И отец поднял перчатку.

Он опять поднялся на второй этаж, в свой кабинет, уже давно освобождённый от бормашины, и через месяц в Париже и Лондоне вышла его книга «Моя борьба с мифом XX века».

Вот тогда-то ему и прислали эту петлю.

Сопроводительное письмо, приложенное к ней, было немногословно:

«На ней повесит вас первый немецкий офицер, перешедший с нашими войсками через границу».

Крючок Точка Ру